al_vladimiroff (al_vladimiroff) wrote,
al_vladimiroff
al_vladimiroff

Categories:

Неизбежна ли победа коммунизма? 1 (продолжающийся текст)

Помните (это только о тех, кому за…) на многих домах были светящиеся надписи: Коммунизм победит!

Вместе с исчезновением СССР само это выражение стало восприниматься со смешками, а потом и просто за гранью смеха, поскольку сделано всё, чтобы новые поколения и не совсем понимали что это за слово и о чём оно.

Так вот вопрос состоит только в одном: лозунга больше нет, на наших домах сейчас другие надписи. А как быть с ним, с коммунизмом? Придумка ли эта была, или всё же…?

Ведь кроме шуток за всем за этим есть большая реальная проблема. И это проблема жизни. И не только жизни в России. И не Черчилль это придумал в 1918 году, и не Маркс, и даже не Ленин. И даже не идеал это…

Многое упирается, конечно, в тот самый «одесский» вопрос периода перестройки: а что это было?

Это про Советский Союз.

Действительно, так что это было?



А всё начиналось тогда, когда никто и не думал, что что-то начинается… Ну да, в том самом 1918 году, когда Ленин с большевиками решил всё-таки строить социализм в России. Это решение в очередной раз раскололо, как до этого и вопрос о власти, всё социалистическое движение России, и не только России.

А в чём собственно проблема-то состояла?

В совершенно простой и очевидной для всех тогда проблеме. Социализм возникает после капитализма как результат его предела, результат начала его умирания. Дело в том, что как и люди, все социальные организмы, или общества по-простому, тоже смертны.

Так что капитализм, который сегодня радостно строит наша элита, своё историческое время уже прожил и умирает на глазах, уступая своё место новому, более высокому строю.

Но наш «молодой» капитализм и вырасти теперь не может и умереть, порождая «высокое», ему трудно. Он разлагается.

С нами сегодня произошло то же, как если бы беременную женщину вместо организации родов, начали «спасать» пересадками органов. Она и родить, и умереть не может. Для искусственного поддержания жизни её постоянно держат на капельнице, - «инвестициях», если по-другому.

Приходится использовать такие псевдо-медицинские термины, но зато описывающие достаточно точно через образы суть происходящих явлений.

Так вот, тогда, в начале XX века на территории России умирало феодальное общество. Не Россия умирала, как нам сейчас говорят наши престарелые юноши-капиталисты, а именно феодальное общество. И из России феодальной должна была ещё только возникнуть Россия капиталистическая.

Но для того, чтобы возникнуть капитализму, людям надо было забыть многое из того, что делает людей русскими, вне зависимости от национальности. Должны били измениться нравственные принципы отношения людей друг к другу.

Так какую Россию мы теряли вместе с феодальным обществом? А теряли мы ту самую дворянскую Россию, с "вишнёвым садом", с посиделками, с народовольцами, с декабристами…и даже с Пасхальными вечерами. Да и крестьянскую Россию с её деревенской культурой тоже.

Поэтому против капитализма было большинство граждан страны, граждан России, в том числе, и дворян. Это надо хорошо понимать, чтобы понять, кто принял активное участие в создании советского общества. Ведь нельзя сказать, что «столыпинские галстуки» на которых вешали протестующих – это и есть мечта русского народа? Сказать-то конечно можно. Но разница между той жизнью и тем, как она сегодня изображается та же, что между виселицей и современной медалью Столыпина.

В России в XIX веке многие надеялись, что стране удастся построить что-то своё, российское и миновать капитализм. Именно Ленин в споре с теми, кто надеялся на особый русский путь, и написал книгу «Развитие капитализма в России», где показал, что никакого «особого пути» в современной России обнаружить не удалось, а в ней         развивается обычный капитализм со своими частными особенностями.

Но именно Ленин и большевики в итоге не только предложили, но и реализовали особый некапиталистический путь формирования и развития индустриального общества в России.

          Буржуазным революциям в Европе к тому времени исполнилось уже более 100 лет. А это значит, что новый Бетховен не напишет «Оду к радости» русской буржуазной революции. Да и самой этой радости в обществе особенно никто не испытывал в связи с формированием русского капитализма. 

Буржуазные революции в Европе проходили под лозунгами «свободы, равенства и братства», в обстановке духовного и гражданского героизма. НО к началу XX века в Европе уже было полно примеров зрелого буржуазного общества. И было понятно, что это не общество героев, а общество обывателей и бухгалтеров. Поэтому среди русской буржуазии не было героев. Зачем совершать подвиг ради того, что можно просто посчитать, накопить, или … В общем, не важно что… Главное, что в России совершалась буржуазная революция в то время, когда русская буржуазия не собиралась совершать ради нового общества подвиги, и самым большим буржуазным «революционером» оказалось царское правительство, которое хоть и медленно, но последовательно проводило буржуазные реформы.

Сложилась такая своеобразная ситуация, когда в России происходит буржуазная социальная революция. А проводит эту революцию царское правительство. Всё общество с разных позиций недовольно этой "революцией сверху". Но революционная «труба» уже не может никого позвать на баррикады капитализма. Совсем другие лозунги и идеи овладевают теми людьми, кто готов политически бороться и совершать гражданские подвиги.


В этот период появляются первые концепции исторического развития, формируются некоторые элементы социальных теорий и соответствующие им гражданские и политические силы и инициативы. Одним из самых влиятельных объяснений всего исторического процесса становится формирующийся марксизм, а на его базе возникают различные общественные и политические силы, считающие его своей идейной основой. Не обошли эти настроения и увлечения стороной и Россию, в которой уже давно все активные социально-политические силы увлекались поиском рациональных и иных объяснений истории.

Одним из самых влиятельных общественно-политических направлений в России в конце XIX – начале XX вв стала социал-демократия, которая рассматривала следующее за капитализмом общество, вырастающее из капитализма общество, с неизбежностью  как социалистическое. Главные отличия разных групп социал-демократии заключались в оценке перехода от буржуазного общества к социалистическому: произойдет ли это эволюционно, реформистским путём или необходима политическая борьба вплоть до вооружённой, чтобы осуществить политическую революцию перехода к новому обществу, и что делать в России, где буржуазное общество ещё только формируется.

В российской социал-демократии возникло два направления, которые по разному оценивали перспективы социалистической революции в России: большевики и меньшевики. А также возникло массовое политическое социалистическое крестьянское движение – социалисты-революционеры (эсеры), которые выражали политические и экономические настроения большинства населения России, крестьян, их требование «справедливого» общества - мелкобуржуазного или «народного» социализма. Можно сказать, что это "социализм" текущего общественно-политического настроения в России. 

Ну и можно добавить, что такие же настроения мелкобуржуазного «справедливого» капитализма=социализма существуют в России и сегодня в условиях господства олигархической индивидуальной и групповой государственной собственности, и социальная база у таких настроений гораздо шире, чем у сознательных политических мировоззрений.

         Итог. В России в начале XX века проходила буржуазная социальная и политическая революция. Первая мировая война обострила все проблемы российской политической системы и формирования новой буржуазной политической системы. Сложилась своеобразная политическая ситуация, когда революционной политической силой не могли стать сторонники буржуазного общества, а буржуазную революцию вынужденно осуществляют радикальные политические социалистические силы разных социально-политических оттенков. Единственными последовательно буржуазными революционерами в России стали последовательные противники этого общества – социалисты.

Среди российских социал-демократов произошло разделение по вопросу о перспективах социалистической революции в России.

Большевики (Ленин) считали, что в мире уже сформировалась мировая буржуазная экономическая система – империализм (сегодня для обозначения этого же явления используется нейтральный термин, характеризующий как бы спонтанность и "естественность" этого процесса – ГЛОБАЛИЗАЦИЯ). Россия, как считали большевики, УЖЕ является частью этой мировой экономической системы. Но её слабым звеном, где наиболее сильны экономические и политические противоречия. Поэтому в России легче начать революцию, но труднее позитивно победить, т.е. построить социализм. Поскольку в России для этого ещё нет социально-экономических предпосылок. Но революция в России в условиях мировой экономической системы империализма с неизбежностью вызовет волну революций во всех остальных развитых странах капитализма. И тогда политические предпосылки социализма в России соединятся с экономическими предпосылками нового общества в развитых буржуазных странах, например, в Германии. Новое социалистическое общество не возникнет самопроизвольно, естественно-историческим путём, для его возникновения необходимы усилия политически сознательных граждан. Даже, если в России нет социально-экономических предпосылок социализма, новая власть может начать их создавать самостоятельно, двигаясь гораздо быстрее по историческому пути индустриальных государств за счёт сознательных усилий и концентрации, мобилизации всех общественных ресурсов в руках социалистического государства. 

Меньшевики (Мартов) считали, что поскольку в России нет социально-экономических предпосылок для социализма, постольку социал-демократия должна способствовать полному развитию капитализма в России. Когда же сформируются в России социально-экономические предпосылки социализма, только тогда можно будет переводить в практическую плоскость вопросы социалистической революции и борьбы за политическую власть.

И закономерно возникал вопрос, а что будет с государством? С этой классовой «машиной угнетения»?


          В книжках ответов не было, да и не «книжкино» это дело отвечать на вопросы, которые ставит жизнь, а не разум.

Возникла такая проблема, которая не возникала до этого в истории. Ну, может быть только перед апостолами и первыми христианами: как сделать жизнь другой, когда понятно как надо жить и кем надо при этом быть, и ради чего жить, но как при этом взаимодействовать с теми, кто живёт иначе и ради другого?

Но у социалистов эта проблема возникла в более приземленной форме и осознавалась более технологично.

Новое общество, с одной стороны, неизбежно, а, с другой стороны, не возникает самостоятельно, стихийно.

И как быть? Меньшевики были осторожными и предлагали ждать: время покажет. Эта такая замечательная формула ухода от ответственности за вывод и принятие решения на основе этого вывода: как выйдет, так и будет, а как будет, то и хорошо. Для жизни индивидуального обывателя это неплохая формула выживания, а для сознательного мировоззрения политической партии – это слабоватая позиция. Ведь ей надо действовать сейчас и предлагать решения сегодняшнего дня, а не призывать к терпению в течение лет 100.

До этого переход от одного общества к другому осуществлялся естественно-исторически. Что это означает? Это означает, что сознательно люди не ставили себе целью смену общества и его типа. Они жили, как позволяли им сложившиеся условия их жизни. Как индивидуальные, так и общественные. Но вот в определенный момент эти условия начинали изменяться, старая жизнь больше не удовлетворяла людей, и они начинали бороться за новую «справедливую» жизнь. Возникало новое общество. Но всегда, хотя люди и действовали сознательно, результат их совместной деятельности противостоял им как стихийно сложившийся, как естественно-исторический. То, как осознавали люди свою жизнь и свою борьбу, существенно отличалось от того, что на самом деле они делали и что в результате этих действий возникало.                                                  

Например, в конце 1980-х годов люди в СССР считали, что они борются за политическую демократию, против всевластия одной политической партии – КПСС. (А политической партии такой не было. Так назывался государственный аппарат. Чтобы проиллюстрировать суть проблемы, скажу: вот у вас воспаление острое аппендицита, а вы его называете сердцем. И попадаете в больницу, требуя от врачей срочно сделать вам операцию на сердце. Вам её делают, но умираете вы от аппендицита) В реальности же они были участниками борьбы советской бюрократии за превращение в класс открытых собственников основных ресурсов советского общества. Это бюрократия руками общества боролась за свободу от своих идеологических, социальных и исторических обязательств. Именно она организовала смех над самым главным, чтобы забрать самое «сладкое». Произошла регрессивная социальная революция. Возможно ли такое? Возможно. Не все социальные организмы и цивилизации выживают в процессе исторического развития. И главными оказываются при этом вовсе не технологические достижения общества.

В общем, возвращаясь к нашей теме, к 1917 году возник целый набор существенных проблем для естественно-исторического завершения буржуазной революции в России:

- в России происходили, но не завершились буржуазные социальная и политическая революции;

- проблема незавершенности процессов обострялась условиями первой мировой войны;

- реальный капитализм в странах зрелого буржуазного общества к тому времени уже показал свою социально-экономическую ограниченность и дезавуировал (существенно изменил) в реальности идеалы буржуазных революций;

- буржуазия в России готова была взять власть и пользоваться ею, но не готова была для этого, ни к «героизму», ни к самоотверженности, ни к реальному продолжительному и ответственному политическому действию;

- главными революционными партиями в условиях русской буржуазной революции оказались социалистические партии;

- социалистические партии раскалываются по принципиальным политическим вопросам: брать власть или не брать, ждать или действовать, а если действовать, то как – совершать буржуазную революцию, или двигаться в сторону социализма?

- появился новый элемент исторического развития вообще – появилась впервые теория исторического процесса – марксизм. Пусть и незавершенная и с лакунами, но это уже была не концепция, а прообраз теоретического объяснения исторического процесса и возможность на базе этого понимания - политического действия.

          Для социалистических партий все эти вопросы сводились в конечном итоге к одному: возникнет ли новое общество «естественным» путём или его необходимо СТРОИТЬ? Сама постановка вопроса, конечно, выводила далеко за рамки конкретной революции. 

И сегодня уже мы понимаем, что постановка этого вопроса была оправдана, и что именно в России ВПЕРВЫЕ было осознано, что характер исторического процесса начинает принципиально изменяться. И для этого появляются условия. Из естественно-исторического он постепенно становится управляемым, «тварным». То, что сегодня используется как прикладная социальная технология, например, как «цветная революция», впервые было осознано и понято как возможность другого мира, сознательного изменения общества, управления развитием общества, именно в России в 1917 году. Субъектность в истории начинает обретать сознательность.

И так же, как появление атомной энергетики, при всех проблемах с ней связанных, не заставит отказаться от неё, а, наоборот, интенсифицирует исследования в этой области и в области строения материи, так и появление управляемого исторического процесса, при всех его издержках, не заставит и не даст возможности вернуться в замечательное время естественно-исторического процесса. Так же, добавлю, что и до-государственное время, конечно, симпатичнее и комфортнее государственного, в своей «естественной» близости к природе и к простым первичным человеческим отношениям. Но развитие идёт через усложнение. Поэтому реакция людей нашего общества в конце XX века, первыми столкнувшихся в полном объеме с управляемым историческим процессом, была похожа на разрушение луддитами машин и оборудования в Англии в начале XIX века, которые видели в машинах причину и источник изменения своей жизни.

Но выбора здесь нет: или вы управляете процессом и остаётесь субъектом, со всеми плюсами и минусами такой исторической ответственности, либо становитесь объектом управления и развития, соглашаетесь быть «индейцем» на отведенной вам для этого «площадке» для существования.

В прошлое можно «вернуться» только одним путём – через саморазрушение, через деградацию и постепенное исчезновение, либо можно «остаться» в этом прошлом через «заморозку» одной из таких деградационных социальных форм жизнедеятельности. Других «машин времени» в реальности просто не существует.

Отступление. Вчера выше по тексту был сделан вывод о характере современной социально-политической революции в России. Понятно теперь, что в условиях мировой капиталистической системы (глобализации), «юные» капиталисты России не собираются и не рассматривают себя как субъект России, у них нет целей, связанных с историческим существованием России, их задача – интегрировать свои активы, и экономические ресурсы, по мере возможности наиболее полно и плавно, в мировую систему и элиту. Попутно решая вопрос и об интеграции России (как территории и комплекса ресурсов, а не страны), полностью или по частям, в эту самую формирующуюся мировую систему.

Замечу только, что такая «интеграция» не предполагает то, о чём мечтают наши обыватели: пусть (!), пусть (!), пусть (!), зато поживём как люди. В Европе вам уже предлагали не так давно пожить как «людям» в период 1941-1945 гг и даже специальные лагеря для этого были в той же самой Европе, и «всё включено» там тоже было. Европа и сейчас будет вас именно так интегрировать. Но вы и сами об этом на подсознании догадываетесь.

В общем, именно в России в 1917 году оказалась такая политически активная и теоретически сознательная группа – большевики, которые впервые запустили управляемую «ядерную реакцию» истории.

И мы впервые оказались в такой ситуации, когда новое общество необходимо, но реализуется эта необходимость только как возможность. Ещё нужны дополнительные элементы, чтобы такая возможность реализовалась бы как неизбежность.

Что же это за ерунда такая?

Зачем столько городить?

А проще нельзя жить? Живут же?

«А может быть не надо, Шурик? – Надо, Федя! Надо!»

          И есть ли вообще примеры таких процессов?

Есть ли у нас примеры ТАКОГО развития, когда оно необходимо, но существует только как возможность? А для осуществления этой необходимости должен быть реализован целый комплекс условий? Вспомните физическое и социальное рождение-становление человека. И определяющую роль культуры в этом процессе. Вот вам самый простой пример. Человеку для формирования НЕОБХОДИМО сознательное внешнее воздействие, воздействие культуры. Без этих условий эта возможность не релизуется. Иначе необходимость только останется возможностью, но человека так и не будет.

Сложные духовные, ценностные, в том числе и социальные формы, общества не возникают «естественно», природно-биологически, да и естественно-социально тоже. Вернее, возникают как исключение. Для их существования, сохранения и распространения надо создавать специальные искусственные условия, культуру. Культура является накопленным «геном» человеческого в социуме и истории. А для некоторых сложных процессов, необходимым условием является формирование внешних искусственных условий. Это может касаться как природных управляемых процессов, например, ядерной реакции, так и всех сложных духовных явлений (например, научная школа, образовательная традиция и пр.). 

Вот только один пример обсуждения и существования этой проблемы в сегодняшние дни. В связи с ликвидацией Военной академии (ВА) ВКО им. Маршала Советского Союза Г. К. Жукова (Тверь), где было создано пять уникальных научных школ по направлениям теории и практики военно-космической обороны, генерал-полковник в отставке Анатолий ХЮПЕНЕН говорит: невозможно быстро и качественно сформировать новые научные и педагогические кадры, создать новую школу, на это потребуется не менее 10-15 лет (http://kp.ru/daily/25924/2875117/). На самом деле, он оптимистично оценивает хронологические рамки создания новой научной школы, или воссоздания её. Времени на это нужно гораздо больше и совсем не факт ещё, что это получится. Можно напомнить хотя бы про уничтожение академической науки в Германии после второй мировой войны и про очень незначительные успехи в деле её сознательного восстановления вплоть до сегодняшнего дня. Академические традиции и школы с трудом восстанавливаются, не говоря о ещё более сложных духовно-теоретических сообществах.

          Так вот, тогда, в начале XX века опять же впервые возник не теоретически, а практически вопрос о переходе к будущему посткапиталистическому обществу. До этого главными были теоретические вопросы, вопросы изучения самого капиталистического общества, а эти вопросы перехода казалось, что можно отложить на неопределённо далёкое время. Но само появление теории исторического процесса делает её революционной силой. Как когда-то писали на плакатах в СССР: марксизм-ленинизм – наше знамя, сила и оружие! А когда «предел» уже наступил и можно «включать» эту самую теорию? Когда можно начинать этот самый управляемый процесс исторической «ядерной реакции»?

Ленин считал, что формирование мировой капиталистической системы – империализма, высокая степень экономической и управленческой концентрации, достигнутая на тот период в мире, уже позволяют говорить о социалистической революции в России, как начале мировой социальной революции.

Из чего исходил марксизм?

Посткапиталистическое общество будет социалистическим.

Оно будет социалистическим потому, что идти дальше, развиваться буржуазное общество не сможет, не переходя к социализму. Но это никак, говорилось в марксизме, не связано с идеалом, с некими ценностями. Это результат "тупого" развития капитализма.

Мы начинаем подходить и касаться «страшных» тем. Они заставляют по новому взглянуть на известное, изменить свой взгляд на устойчивые представления. Но это нужно тому, кто хочет понимать, для кого это важно.

          Выход из капитализма, считали основатели марксизма, будет связан не с идеалом, а наоборот, с тем, что все черты позитивного дальнейшего ВЫХОДА из капитализма МОГУТ БЫТЬ названы социалистическими.  

Но уже потом оказалось, что эти технологии сознательного социального управления могут быть использованы для прямо противоположного. И тогда новое посткапиталистическое общество совсем не будет синонимом развития гуманизма в человеческой истории и решением её «тайны». НО это оказалось потом.

Казался-то вопрос социально-экономическим. Ну и попутно политическим тоже. Но всё-таки в своей основе он казался социально-экономическим. Даже те, кто не исповедают марксизм, сегодня упоминают про надстройку и базис, в качестве аргументов или элемента анализа. Ну и про производительные силы тоже. Хотя, необходимо понимать и вспоминать, что в производительных силах главное - это человек. А в человеке?
       Ну а дальше, а дальше у вас начинается полная сумятица в голове про материальное и идеальное. Ведь так? И что такое материальное? Кажется ведь само собой разумеющееся? Ан нет! Всё совсем не так!
           Короче, что строить-то будем и из чего?



         Страшно увлекательное это занятие – смотреть на мир без очков идеологии «новостей»! Или просто страшное? Или просто увлекательное?

Так о чём это я? Ну да! Всё о нём, всё о Ленине)))
          Так вот...

Так вот, пока несколько тезисов о содержании современной исторической эпохи. Это еще не скоро по тексту понадобится. Но поскольку они уже есть, то можно посмотреть то, что появится в тексте потом:

- формирование мировой системы – это закономерный исторический этап, приходящий на смену государственным объединениям, обществам; 

- сейчас формируется мировая система и она принципиально изменяет роль государств. Они теряют свою независимость и постепенно становятся всего лишь национальными администрациями. А они не столько выражают и отстаивают принципы независимости, сколько делают то, «что велено»;

- частью этого процесса формирования мировой социальной системы являются мировые войны. Они определяют основные центры и принципы будущей мировой социальной системы. После второй мировой войны сложилось два центра претендующих на объединение мира на своих принципах. Это СССР и США. Просто мирным сосущестовованием такое противостояние не может и не могло закончиться. СССР и США отстаивали принципиально различающиеся модели мировой социальной системы, разные цели, образы, ценности и принципы такого объединения человечества;

- формирование двух центров, вместо многополярного мира до второй мировой войны, было закономерным и прогрессивным шагом на пути формирования мировой социальной системы;

- одна из этих систем отстаивала принципы человеческой культуры и исторические традиции гуманизма (СССР), вторая отстаивает рационализм, как основу нового мирового порядка, несовместимую со всеми историческими гуманистическими традициями культуры разных цивилизаций (США), а потребительство вставляет на место разрушенных культурных и цивилизационных ценностей как предел духовного развития «разкультуренных» денационализированных этнических масс объединенного человечества. Мир начинает делиться на «индейцев» и на «свободных ковбоев», занимающих «ничейные» земли для «эффективного» их использования. Вопрос совести и смысла заменяется вопросом целесообразности.

Столкнулось два мировых проекта и два типа объединения: собор Василия Блаженного как символ симфонии духовного единства разных культур, объединения и соединения их высоким духовным смыслом, и  статуя свободы из США как символ рационального освобождения от гуманистических пут культуры.

 Надо добавить только, что формирование этой мировой системы не означает исчезновение государств. Но они перестают быть субъектами развития, субъектами истории. Они становятся частью другого социального организма, которого ещё не было в истории. Также появление этого надгосударственного уровня и «общего», не означает равенства положения всех и выравнивания, пусть и постепенного, условий их существования. Нет. Это означает аккумулирование всех базовых ресурсов развития в появившемся новом уровне и центре социального развития.

Про основания объединения людей. Можно вспомнить, как проходило объединение племён в рамках государств. А как проходило объединение русских княжеств, как проходило формирование общего сознания и общего мировоззрения?

Такое объединение может идти как на основе повышении уровня духовного объединения, так и на основе разрушения существующих уровней. Например, ещё при князе Владимире было начато формировать общерусского сознания вместо племенного (северян, древлян, полян, дреговичей и пр.). Для этого русские дружины с севера отправлялись на юг, на  границы «дикого поля». А дружины южнорусских княжеств - на защиту северных рубежей. Надо сказать, что и возникшее самоназвание «русские» тоже включало, даже грамматически, другое отношение к объединению, чем у народов использовавших в самоназвании существительные. Именно поэтому нас приучают к «россиянам» вместо «русских». Объединение на основе духовных смыслов и символов стерло у восточных славян следы племенных и родовых отличий, которые до сих пор сильны и даже значимы у большинства европейских народов.

Отношение к истории похоже на прыжки в высоту. Можно прыгать через планку и поднимать её всё выше в рамках пределов своих физических возможностей. А можно опускать её всё ниже и пролезать под ней, преодолевая высоту снизу.

Понятно, что это разное преодоление и разное отношение.

Кстати, борьба "за права человека" становится такой специальной формой уничтожения национальных сознаний. Конечно наряду с фальсификациями истории и другими методами. Например, все эти "электронные правительства", борьба за "эффективность государств" должны сформировать другое отношение к государству, к своей стране, чисто технологическое, не ценностное. Что за этим следует? Много всего сразу.

          

Тревога - Петров-Водкин



Tags: история, коммунизм, логика истории, развитие общества, социализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments