?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

У нас сегодня при всех назначениях, при всех обсуждениях профессионалов в управлении страной, как правило, делается акцент на необходимости и правильности расставлять на ключевые посты управления государством экономистов.
Вульгарный экономизм. Отношение к экономистам как главным специалистам по развитию, изменению общества является современной превращённой формой советского вульгарного марксизма, либеральным примитивно-экономическим пониманием общества, социальной системы, и главных элементов общества и человека, в том числе и тех самых экономических производительных сил. И главной производительной силы – человека, и главного в человеке.

Несколько десятилетий назад очень модными, даже долгие годы модными, были шутки про выражение Ленина о том, что каждая кухарка должна учиться управлять государством. Смеялись долго, так долго, что государство почти исчезло. Потом как раз и решили, что государством должны управлять не «кухарки», а настоящие профессионалы – экономисты. Рассадили везде экономистов и стали ждать, когда жизнь зацветёт всеми цветами радуги. А жизнь цветами не зацветала, а только плесенью покрывалась. И чем больше прикладывали сил и умений настоящие профессионалы, тем жизни становилось меньше. Вот и рожать детей люди почти перестали. Тогда экономисты, у которых ведь в цифрах всё получалось, стали думать и рассуждать о том, что люди у нас не совсем правильные. Именно поэтому то, что получается у экономистов в бумажках и цифрах, в жизни у людей получается не так, как правильно задумали экономисты.
А люди стали снова тревожно думать, а не лучше ли всё-таки кухарка в управлении государством, чем экономист?
Чем же кухарка лучше экономиста? Только одним: она знает, откуда берутся дети, и даже не понаслышке. А экономисты про это читали. Для кухарки самое важное в политике, чтобы в жизни стали рожать, чтобы хотелось это делать людям, и чтобы жить людям тоже хотелось. В этом и будет заключаться эффективность использования экономических, финансовых и всех иных средств, имеющихся у общества.
А что же наш экономист? Экономисту совершенно не важно: родиться там кто-то у людей или нет. Какая ему разница? У него совсем другие задачи. Экономисту надо, чтобы цифры совпали, чтобы соотношение этих цифр было как в учебниках (макроэкономические показатели это называется) и такое, которое считается «хорошим». Этого «хорошего» надо добиться не смотря ни на что, даже ценой того самого населения, которое тоже ведь всего лишь набор цифр, и не всегда хороших.

Важно ли иметь хороших экономистов в управлении государством? Конечно, важно. Но они не самое важное. Это как человеческий организм. Может ли он работать без сердца, без почек, без печени и других органов, без их правильного совместного взаимодействия? Нет, не может – это условие жизни. Но что такое работа этих органов без сознания? Это реанимация: тело работает и поддерживается, мозг работает, но ни сознания, ни смыслов нет существования этого тела.
Так и Россия сегодня. Экономисты во главе России похожи на группу профессиональных реаниматологов, которые обеспечивают слаженную работу всех органов, внимательно следят за всеми показателями анализа крови и других органов, добиваются устойчивой работы всех функций и органов тела, и даже мозга, но без сознания. Есть такая профессиональная оценка-команда врачей в конкретной ситуации: «Мы его теряем!», - и тогда начинает применяться весь набор имеющихся в наличии средств для спасения человека. Ситуация же с экономистами во главе России больше похоже на противоположную ситуацию, когда к больному начинает возвращаться сознание и звучит команда: «Он возвращается!», и снова используется маска и другие средства для того, чтобы больной продолжал физиологически активно функционировать, но без сознания. Смысл у такого "бережного" отношения к организму, в том числе и социальному, может быть только в одном случае, если его хотят сделать донорским.
Это ведь так славно получается у реаниматологов-экономистов – все функции организма так слаженно работают, а ведь если вернётся сознание (для общества это называется – часы истории снова пойдут), появятся цели и смысл, то простое поддержание равновесия этих самых органов потеряет всякий смысл. Ведь развитие, высокая цель может включать и риск, и возможность смерти, и Крест. А реаниматологам-экономистам все эти метания души и духа, «голгофы» там всякие – совсем не нужны.
Экономисты – это те, кто знает, как должны работать органы, но на вопрос целей, смыслов и ценностей жизни организма, они ответить не могут. Они ведь «вообще не об этом».
Вся унылость нашего существования в последние десятилетия связана именно с тем, что мы вопросы смысла и ценностей заменили вопросами «чьи пироги пышнее» и анализом нашего стула после этих самых пирогов. И пироги едим, и стул нормальный, но вот все друг на друга оглядываются, смотрят и всем вроде бы даже неудобно: ведь не за этим мы родились, и не за этим же была вся история, и все страдания, метания и достижения души, чтобы на этом самом стуле и успокоиться.

Экономисты, пусть и грубо это звучит, и огрубляет содержание их деятельности, - это всего лишь бухгалтеры. Задача развития общества совсем не в том, чтобы бухгалтеры были довольны и у них всё сходилось. Их задача - не формулировать смыслы, идеи и ценности общественного развития, а обеспечивать только условия его жизнедеятельности. Бухгалтерия - для общества, а не общество для бухгалтерии. Жизнь – не ведомость, а прибыль – не смысл.

Идеи, ценности и смыслы общественного развития не сводятся к развитию экономики, к экономическим процессам и вообще лежат за их пределами. Надо понять и усвоить простое понимание того, что экономика и всё, что с ней связано – это условие общественной жизни, но не является ни её целью, ни содержанием.