?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Оригинал взят у al_vladimiroff в Контрпропаганда в Новороссии и опыт Великой отечественной войны

В связи с событиями в Новороссии, мы часто констатируем, что общество на Украине не проснулось, или видит сны совсем о другом, чем то, чем является украинская современная жизнь. Можно ли сказать, что общество в России проснулось, что мы принципиально отличаемся от украинского общества? Не знаю, но у очень многих людей у нас те же настроения, что привели к событиям на Украине: я живу своей жизнью, о политике не хочу думать и не хочу участвовать. Один раз обманули, в период перестройки, потом ещё…, больше не хочу. В советской постреволюционной литературе 20-30-х гг существовала обязательно целая группа литературных героев, персонажей, которые хотели остаться в стороне от революции, но которых жизнь обязательно путём трагедий и лишений заставляла выбрать ту, или другую сторону. Сегодня такой литературы нет, но жизнь, заставляющая сделать выбор, по-прежнему есть.

События в Новороссии показывают, что кроме медицинских профессий поддержания и спасения физической жизни человека, есть большая нехватка целых групп профессионалов разного уровня для работы с людьми: психологов, священников и политработников. Да-да-да, и у политработников тоже есть своя ниша в таких событиях и в такой ситуации. Нужны люди и центры социальной реабилитации людей, включения и возвращения у них системы социальной ориентации. Ведь то, что происходит, разрушает системы социальной, нравственной и рациональной ориентации людей. Многие из них перестают понимать происходящее, «выключаются», они часто не могут принять осознанное решение и совершить поступок.

Говорить о том, что создаётся какая-то система работы с новым государственным аппаратом, армией, населением и с противником, пока не приходится. Кстати, кроме МЧС, у нас такой системы тоже нет. Местные администрации этим точно заниматься не будут и не смогут. Хорошо, если они будут хотя бы выполнять свои обязанности.

У общества, как и у человеческого организма, есть пределы и ресурсы самоорганизации. В организме человека стволовые клетки являются таким ресурсом, позволяющим формировать любые необходимые органы. В начале XVII века во время Смуты у России был большой потенциал, чтобы регионам самостоятельно создать народное ополчение, и воссоздать затем русское независимое государство. Насколько сегодня велики наши возможности и социальные ресурсы, чтобы поддерживать общество, уровень социальной организации, восстанавливаться в таких условиях, как сейчас в Новороссии? Есть все основания утверждать, что наши социальные ресурсы, если и побольше, чем в Новороссии, но не такие как раньше. Если случится «час Ч», - не везде, разного уровня, и как правило, не совпадающие с официальной властью, окажутся центры региональной самоорганизации, управления и защиты.


Для работы с солдатами противника пора использовать в Новороссии пусть и самый простой опыт контрпропаганды времён Великой Отечественной войны.

Надо делать самое простое: листовки, листовки-пропуска, листовки-обращения сдавшихся или попавших в плен, видео-, аудио-записи и текстовые расшифровки их рассказов об обращении с ними после перехода в Россию и у ополченцев. Такие листовки должны содержать и предлагать солдатам и офицерам некие варианты их действий в сложившихся ситуациях и последующие варианты их последствий. Такие листовки оставлять, клеить, передавать и пр., использовать любые способы для доставки и попадания их к военнослужащим украинской армии.

А есть ещё и способы звуковых передач на линии соприкосновения отрядов. Надо вспомнить опыт тех же радио-отрядов во время войны. В таком отряде во время войны поработал известный потом руководитель разведки ГДР Маркус Вольф. Его поразило потом в Германии, что «каждый хотел изобразить себя спасителем какого-нибудь коммуниста или еврея». Это же ждёт нас потом и на Украине. Сегодня уже большинство ощущает себя нашими врагами, врагами «москалей». Кто мы такие, чем отличаемся от них, всё это совершенно уже не важно. Это угар, идейный и психологический угар нацизма. От этого угара человек потом приходит в себя как после высокой температуры, транса или комы. И часто даже ничего не помнит. Так же, как когда-то в Германии, потом многие окажутся спасителями «москалей». Но их можно простить, врач не обижается, он должен лечить и помогать.


НАС ЗВАЛИ ПРОСТО - "РАЗЛОЖЕНЦЫ"

"Почти национальный герой Германии". Русский капитан брал немцев в плен без боя

Известия. 07.04.2005

Звездный час Владимира Галла - это, конечно, 1 мая 1945 года. Подступы к Берлину, окруженная нашими войсками крепость Шпандау, которую удерживают несколько тысяч немецких солдат. Майор Василий Гришин и капитан Владимир Галл идут парламентерами. Напряженные переговоры - сначала у стены с командованием цитадели, потом в самой крепости - с гарнизоном ("Жизнь не гарантирую", - подчеркнет комендант, когда услышит, что русские хотят лично поговорить с солдатами). Наконец Шпандау сдается без единого выстрела. Сейчас немцы признают: рискованное парламентерство русских спасло тысячи немецких жизней. Эта история знаменита благодаря фильму "Мне было 19", который снял сослуживец Галла Конрад Вольф. (Галла сыграл молодой Василий Ливанов.) Менее известно другое - что было в судьбе Владимира Галла до и после крепости Шпандау. Как во время Великой Отечественной войны работали наши подразделения по разложению войск противника. Те, кого тогда шутливо называли "разложенцы".

* * *

Перед войной - знаменитый ИФЛИ (Институт истории, философии и литературы), друзья-однокурсники, которые потом прославят советскую поэзию: Павел Коган, Сергей Наровчатов, Давид Самойлов... Специализация по немецкому языку и литературе, любимый преподаватель - экспансивный чернобородый доцент Лев Копелев. Он выделял молодого студента ("очень понравилась моя курсовая по шиллеровскому "Вильгельму Теллю"), но - соблюдая субординацию и в духе времени - звал его строго: "товарищ Галл".

Летом 1942-го они случайно встретились на улице в Москве, оба в военной форме. Копелев возмутился, что дипломированный германист служит в зенитчиках: "Товарищ Галл, в батарее вас может заменить кто угодно, а у нас людей не хватает!" "У нас" - это в службе по разложению войск противника. Сейчас такие подразделения называют "службой психологической борьбы". Тогда - Седьмое управление ГлавПУРа, "седьмые отделы" на уровне фронтов, "седьмые отделения" в армиях.


"Разложенцы"

- Немецкие шлягеры мы знали наизусть. Был набор трофейных пластинок. Звукопередача на передовой начиналась с того, что заводили патефон и ставили "Розамунду", "Лили Марлен"... Или "Блондес Кетхен". Слова пошленькие: "Лучше всех в нашем городке целуется блондинка Кетхен", а мелодия красивая. Агитмашина с рупорами - на переднем крае. Понятно, не на виду, укрыта где-нибудь в леске, но чем ближе к вражеским позициям, тем лучше, слышнее. Сам с микрофоном неподалеку - в окопе, в землянке. Пока песня звучит - все в порядке, но потом ты начинаешь передачу. И тут - закон! - немцы на звук открывают шквальный огонь. Прямо ад начинается... У них задача-максимум - тебя подавить, задача-минимум - заглушить. А тебе надо этот грохот перекричать. Прочитал текст - снова пускаешь песню. Огонь стихает - слушают. Так каждый вечер.

- Не думаю, что солдаты на передовой вас любили. Они ведь из-за вас под огнем оказывались.

-
Да, без восторга принимали, чего уж... Но у нас - своя служба.

- А результат?

- Результат на весах не взвесишь. Я в "седьмое отделение" попал в 1942-м. Гитлеровцы были сильны. Перебежчики - очень редко, как правило, немецкие коммунисты, которые шли на фронт, чтобы перейти к нам. Приходилось слышать: "Что толку от ваших передач-листовок!" Отвечал: "Как вы себе представляете: я обращение прочитал, и немцы строем идут сдаваться? Но если после передач хоть кто-то не выстрелит в нашего солдата, поднимет руки - значит, все не зря". Эти разговоры прекратились после Курской дуги. У немцев наметился психологический слом. Участились случаи перехода на нашу сторону, сдачи в плен. Правда, и мы опыта набрались. Поначалу на что делался упор? "Наше дело правое"... "Пролетарский интернационализм"... Нет, объясняли и про условия содержания в плену (Геббельс уверял, что расстреливают), про нацистскую верхушку, и тем не менее... Но методом проб и ошибок учились. Разведотдел пленного допросит - передает нам. Выясняем вещи житейские: как кормят, давно ли отводили на отдых, хватает ли сигарет, как командиры относятся к солдатам, что пишут из дому... Передачу уже ведем на конкретный батальон. Повезет - уломаешь пленного выступить... Кстати, когда вошли в Германию, выяснилось: бытовую сторону немецкой жизни - цены, слухи, песни, настроения - мы знаем очень неплохо.

- Говорят, американские подразделения по психборьбе гордятся такой операцией: был подделан документ - ввиду огромных потерь и необходимости сохранения арийской крови немецкая женщина не имеет права отказать солдату-отпускнику. Можно представить бешенство фронтовиков-окопников, думающих о женах и невестах. Причем в контексте геббельсовских заклинаний о крови и арийстве сомнений не возникло...

-
Гм... Мы бы до такого не додумались.

- Учитывая обстрелы - потери у вас были большие?

- В нашем отделении - бог миловал. В других армиях, знаю, "седьмоотдельцы" гибли. У нас своя история случилась. Осенью 43-го из Москвы приехала спецгруппа. Развернулись на передовой, начали звукопередачу - и всех накрыло. Командир группы подполковник Унру, немец-антифашист, погиб, а девушку из комитета "Свободная Германия", Эмми Штенцер, тоже немку, политэмигрантку, тяжело ранило. Я ее еще обратно в Москву доставлял. Эмми потом была первой женой Миши Вольфа, брата Конни.

(Конни - это Конрад Вольф, во время войны - сослуживец Галла. Впоследствии - известный немецкий режиссер. Умер в 1982 году. Миша - это Маркус Вольф, начальник разведки ГДР, один из самый блестящих разведчиков ХХ века. Оба - сыновья знаменитого немецкого писателя-антифашиста Фридриха Вольфа).
[]